• Шрифт
  • A
  • A
  • A
  • Цвет
  • A
  • A
  • A

31.10.2014

В конце октября – день рождения комсомола, чьим именем названа первая атомная подводная лодка. О создателях подлодки К-3 «Ленинский комсомол», среди которых был и наш политехник, пойдет рассказ. 

В конце октября, 29-го, день рождения ВЛКСМ, в этом году ему исполнилась 96 лет со дня основания. Это была уникальная организация, своеобразная школа становления личности, через которую прошли несколько поколений советских людей. Даже первая атомная подводная лодка была названа «Ленинский комсомол». О создателях первой  атомной подлодки, среди которых был и наш политехник, пойдет рассказ.  

Профессор  Петр Осипович Пашков (с 1961 по 1989 гг. работал в Сталинградском механическом – Волгоградском политехническом институте, был зав. кафедрой «Металловедение и термическая обработка металлов»)  в послевоенные годы трудился в ЦНИИКМ «Прометей» вместе с молодым ученым И.В. Горыниным, ныне академиком РАН. 

Игорь Васильевич Горынин, основатель материаловедческой школы,

ученый с мировым именем,  многие годы возглавлял  «Прометей»  – крупнейший межотраслевой материаловедческий центр страны – и сегодня является его президентом и научным руководителем.

В текущем году ГНЦ ФГУП «ЦНИИКМ «Прометей» отметил 75-летие со дня основания. Этому событию Игорь Васильевич посвятил свою книгу «Размышления с оптимизмом», экземпляр которой автор подарил ректору ВолгГТУ, члену-корреспонденту РАН Владимиру Ильичу Лысаку. Ведь коллективы  «Центрального научно-исследовательского института конструкционных материалов «Прометей» и Волгоградского государственного технического университета связывают давнее деловое партнерство и тесная дружба на протяжении многих лет.

 

Предлагаем отрывки из книги И. Горынина «Размышления с оптимизмом», где автор рассказывает о работе П.О. Пашкова в прославленном институте.

 

…Научно-исследовательский отдел, в котором я работал, возглавлял Петр Осипович Пашков. Он и два начальника лаборатории - Сергей Сергеевич Шураков и Лев Соломонович Мороз - вместе представля­ли собой «могучую тройку».

Петр Осипович Пашков, Сергей Сергеевич Шураков и Лев Соломонович Мороз были тесно связаны научными, административными и дружескими отноше­ниями. Пашков руководил научным отделом, который решал проблемы повышения стойкости корабельной и танковой брони. Самой важной темой, выполняемой тогда отделом, была разработка танковой брони с противоснарядной стойкостью, на 20% превышающей стойкость броневых сталей периода Великой Отечественной войны. На первый взгляд, это не так много. Однако специалисты-броневики знают, что это очень большое число, и что это очень сложная научно-техническая задача.

Оценка бронестойкости должна была проводиться по стандартной методике - отстрелом брони на полигоне так называемыми «тупого­ловыми» снарядами. Эта работа закончилась успешно. Требования по бронестойкости на разработанных броневых марках стали были выполнены. Но в Главном бронетанковом управлении поставили до­полнительную задачу: оценить бронестойкость уже на другом типе снарядов - на «остроголовых». Они наряду с «тупоголовыми» начали применяться в последние два года войны.

И тут случился полный конфуз: полученное повышение бронестойкости практически растаяло. Бронестойкость повысилась всего лишь на несколько процентов. Это была очень крупная неудача, силь­но подрывающая научный авторитет Института. «Могучая тройка» объединила все свои научные усилия, чтобы найти выход из этой не­простой ситуации.

Вот в такой замечательный научный отдел я и вошел вместе со сво­ей специальной группой сотрудников осенью 1954 года. К тому време­ни наша группа закончила разработку высокопрочной, взрывостойкой, хорошо свариваемой корпусной стали для первой советской атомной подводной лодки «Ленинский комсомол» и могла приступить к выпол­нению новых работ.

В 1954-1957 годы работы в «пашковском» отделе передо мной сто­яли две крупные задачи. Первая - развернуть работы по созданию кон­струкционных материалов для атомной энергетики (для водо-водяных реакторов, а затем и реакторов на быстрых нейтронах с натриевым теплоносителем). Вторая - подготовить кандидатскую диссертацион­ную работу. Эти задачи я успел решить до назначения меня главным инженером - заместителем директора Института в марте 1958 года.

В то время мне приходилось много писать - отчеты, статьи, рефера­ты, доклады... Поэтому меня очень интересовало: как пишут свои научные труды наши видные ученые? Какова «технология» написания на­учных работ? Присматриваясь к стилю Пашкова, Шуракова и Мороза, я установил, что они используют принципиально различные технологии.

Пашков, решив, что наступило время писать большую статью или книгу, начинал обдумывать ее, непрерывно, как маятник, расха­живая по своему кабинету, не записывая при этом ни одной строчки. В таком колебательном контуре Петр Осипович проводил недели две, а то и три. Затем, когда в голове у него происходило требуемое «насыще­ние», он садился и начинал писать хорошим ровным почерком, прак­тически ничего не зачеркивая. И, как правило, его текст в дальнейшем подвергался очень небольшой корректировке.

Шураков применял абсолютно другой метод. Сначала он брал чи­стый лист и писал пять-шесть основных положений, которые хотел из­ложить в своей работе. Затем под каждое положение он записывал ряд развивающих «поднаправлений», которые, в свою очередь, получали развитие в виде еще более мелких заметок и ссылок на другие работы. Мороз никогда не писал ни тезисов, ни планов. Но в отличие от Пашкова размышления заменял постоянными дискуссиями с Шураковым, после чего у него возникали новые идеи и теории. Причем в от­личие от Пашкова он начинал писать, не зная, чем закончит. Проводя в это время эксперименты для подтверждения заложенных идей, он менял уже выбранное направление на возникшее новое. Таким обра­зом, он начинал с одного, а заканчивал - совершенно другим.

Портрет «могучей тройки» можно было видеть и в отношении к очень важному тогда для меня делу - подготовке диссертации и ее за­щите. Известно, что каждый соискатель, по мере работы над диссерта­цией, задается вопросом - достаточный ли объем работ он выполнил? Ставить точку или продолжать эксперименты? Познание бесконечно, и где ставить точку - не всегда ясно. Надо было посоветоваться с «мо­гучей тройкой». Начал с Пашкова. В то время нас, кроме институтских дел, связывали и крепкие туристические узы. Петр Осипович был заяд­лый турист и меня к этому приобщил. Мы ходили по горам Северного и Южного Кавказа, ездили на велосипедах по абсолютному бездоро­жью из Ленинграда в Петрозаводск и Медвежьегорск.

Итак, я начал с Пашкова. Пришел и говорю: «Дядя Петя (так обыч­но мы его называли)! - Вот хочу посоветоваться». И кратко расска­зал ему, что я сделал, какие результаты получил. Петр Осипович, как обычно, был в хорошем настроении, как всегда, поощрял и вообще был оптимистом. Выслушав меня, он сказал: «Да что ты спрашиваешь? У тебя почти готовая докторская диссертация, а ты не хочешь защи­щать кандидатскую. Да у тебя сверх меры всего! Ты должен защищать­ся буквально через месяц. Вот сейчас давай, подавай заявление в Уче­ный совет и защищай!».

Такая оптимистическая оценка, конечно, меня порадовала. Но в то же время я подумал: «Может быть, дядя Петя так сказал потому, что мы с ним дружны, т. е. оценил мою работу с учетом наших туристиче­ских походов...»

Пришел к Морозу. Долго показывал ему основные результаты, он слушал меня, не проявляя восторга. Затем начал изучать экспери­ментальные данные, таблицы, рентгенограммы... Рассматривал все эти материалы чуть ли не полдня, после чего сказал: «Знаете, Игорь Васильевич, я считаю, что все-таки работа еще сыровата, и я не сове­товал бы вам выходить сейчас на защиту. Вы должны сделать вот это и вот это. …Надо поставить новую серию экспериментов, чтобы выводы были непо­колебимы». После такой встряски я ушел обескураженный.

Со счетом 1:1 я пришел со своим вопросом к Шуракову. Сергей Сергеевич не захотел выслушивать основные результаты, так как хо­рошо знал, чем я занимаюсь. У него было только три вопроса: «Где ты был?» Я ответил: «У дяди Пети и у Мороза». «И что сказал дядя Петя?» Я рассказал. «А что сказал Лев?» Я ответил. «Ага! Зная обоих, скажу тебе: истина лежит посередине».

И, действительно, примерно через полгода я защитился.

…Результаты всесторонних испытаний позволили специально назна­ченной Межведомственной комиссии уверенно, без всяких сомнений, принять для военного кораблестроения высокопрочную корпусную сталь марки АК-25.

Назову имена сотрудников нашего Института, ученых и исследо­вателей, которые принимали самое непосредственное участие в разра­ботке стали марки АК-25 (имена членов нашей научно-исследователь­ской группы названы выше). В области металлургии и металловедения: Андрей Сергеевич Завьялов, Сергей Сергеевич Шураков, Лев Яковле­вич Глускин, Павел Иванович Гайдай, Елизавета Дмитриевна Теплова, Петр Осипович Пашков, Илья Аронович Бытенский, Павел Тимо­феевич Алексеев, Семен Алексеевич Сычев, Николай Владимирович Шмидт.

В области сварки: Георгий Ильич Капырин, Лидия Георгиевна Молчанова, Василий Васильевич Ардентов, Леонид Владимирович Грищенко, Леонид Иванович Мальцев, Михаил Георгиевич Попов, Ти­мофей Иванович Синельников, Тамара Ивановна Лобанова…

…В 1956 году все работы по сварке прочного корпуса были закончены, и в декабре 1958 года атомная подводная лодка К-3 «Ленинский комсо­мол» была сдана в эксплуатацию Военно-Морскому Флоту страны.

Возврат к списку

Сайты университета

Общеуниверситетские сайты

Факультеты

Кафедры

Филиалы

Дополнительные образовательные услуги